Статья о модернизации Измаильского ЦКК в прошлом номере КиГа лишь вскользь упомянула, что к созданию комбината приложил свою руку Сталь Алексеевич Перлов. Случайно или нет, но когда номер уже печатался, к нам в редакцию журнала зашел он сам.
В свои 74 Сталь Алексеевич ведет довольно активный образ жизни, регулярно навещая своих целлюлозно-бумажных «детей» и «внуков» в странах бывшего СССР. Узнав, что готовится такая статья, попросил почитать. Мы, естественно, дали. Дочитав последний параграф,
он попросил чашечку чая и начал вспоминать.
Его рассказ мы не могли не напечатать.
Сталь Перлов
В 1956 г. по инициативе Никиты Сергеевича Хрущева ЦК КПСС и правительство СССР приняли решение построить четыре предприятия на базе использования камыша: Астраханский ЦКК, Кзыл-ординский ЦКК, Херсонский и Измаильский целлюлозные заводы. Хрущев до этого побывал в Румынии, посмотрел, как там используется камыш и привез эту идею в СССР.
В то время мне было 27 лет и я работал главным инженером Раховской картонной фабрики. Как-то вызывает меня замминистра бумажной промышленности Украины Лысков к себе в кабинет.
— Поедешь на строительство Херсонского целлюлозного завода?
Еще до разговора с Лысковым я думал об этой стройке и очень хотел принять участие. От его предложения, конечно, не отказался.
Херсонский завод
В 1957 г. я поехал на строительство в Цюрупинск главным инженером. В принципе, стройка на тот момент еще не началась, но уже работал опытный тростниковый участок, задача которого была изучать тростник, плавни, технику и т.д. На этом участке работало где-то 50-60 человек под руководством Дзеньдзюка.
Приехал, осмотрелся, а там ничего нет — ни электричества, ни жилья нормального.
На площадке, где должен был строиться завод, росло 13 тыс. кустов винограда, так поначалу мне пришлось заниматься их выкорчевкой.
По распоряжению министерства из Жидачева нам прислали американскую электростанцию, турбину, котел, генератор, конденсатор. Мы с Дзеньдзюком смонтировали станцию, провели 3 км линий 6 кВ на площадку под строительство и в город. Построили жилье.
И вдруг, министерство ликвидируют, все дела переходят в ведомство Совнархозов, и — крайнего не найдешь. Мы с Дзеньдзюком едем в Совнархоз, начинаем упрашивать, так мол и так, есть же постановление правительства и т.д.
В итоге добились, и строительство начали в феврале 1958 г. Проект разрабатывал Укргипробум. Когда я стал его смотреть, обратил внимание на то, что отходы производства целлюлозы планировалось перерабатывать, поставив пап-машины. Поскольку я когда-то работал на Понинковском КБК, то имел представление, что это будет, и подумал: «С современным предприятием это плохо стыкуется». Очень много ручного труда и малопроизводительно. Тогда я начал пробивать вопрос, чтобы поставить КДМ для использования этих отходов.
КДМ
В 1960 г. председатель комитета Георгий Михайлович Орлов, бывший министр, готовил постановление ЦК КПСС и Совета Министров «О мерах по преодолению отставания целлюлозно-бумажной промышленности». Я поехал в Москву, начал ходить по кабинетам и добился, чтобы в приложение к этому постановлению дописали строчку о поставке на Херсонский завод картоноделательной машины.
Изготовление машины поручили Калининградскому литейно-механическому заводу, который никогда в жизни ни КДМ, ни БДМ не делал. Постановление прошло, мы подписали договор, завод приступил к работе. Специалисты, которые там работали, опыта производства картоноделательного оборудования не имели, и все узлы, которые они нам присылали, были с дефектами.
На этой почве у нас возник конфликт с директором ЦБК Павлом Ивановичем Масюком. Он был очень недоволен моей инициативой и качеством поставляемых узлов. Что касается качества, то я был с ним полностью согласен.
Измаил
В 1962 г. мы запустили Херсонский завод, а КДМ так еще и не получили. Вызывает меня Иван Степанович Прибыльский, председатель Черноморского Совнархоза (Одесса), и предлагает поехать на строительство ЦКК в Измаил.
— Согласен, — отвечаю. — Но у меня к Вам одна просьба. Вот директор машиной не доволен, да и по поводу печки регенерации извести у нас с ним разногласия. Можно я все это заберу с собой в Измаил?
В общем, уехал в Измаил с узлами от КДМ и печкой. Мы переоформили договор с Калининградом на Измаил.
В Измаиле был механик из Жидачева Николай Силыч Еременко, очень аккуратный и пунктуальный человек. Когда он получал очередной ящик с узлом от машины, то вызывал специалиста с ЦНИИбуммаша, открывал ящик и составлял акт о браке. И собралось у меня таких актов, плюс цюрупинские, целая пачка. Причем все акты были подписаны независимыми специалистам из Ленинграда. Мы строчили жалобы в Калининград, а они все также слали бракованные узлы. Продолжалось все это около полугода.
Еременко не выдержал и говорит:
— Сталь Алексеевич, что будем делать? Давайте вернем им эту машину.
Я подумал, подумал и согласился.
Мы заказали 33 платформы, погрузили узлы и отправили в Калининград. Одновременно возбудили в арбитраже дело, по которому только штрафных санкций было на 160 тыс. руб. Когда состав дошел до Калининграда, это было как взрыв атомной бомбы. Через три дня меня вызвали в Москву. Захожу в кабинет зампредседателя Совнархоза, там сидит человек 30, собрались все специалисты из бумажников и машиностроителей. Набросились на меня, мол, партизанщина, что это за методы и т.д. Требовали, чтобы я отозвал дело из арбитража, слушание которого было назначено на следующий день.
Как я все это выдержал, даже не знаю.
— Вы меня извините, может я в чем-то и не прав. Вот документы. Ничего я отзывать не буду. Давайте вместе подумаем, не о том, как защитить честь Калининградского завода, а о том, как исправить дефекты и скорее пустить машину. В арбитраж я все равно пойду, и какое решение он примет, такое и будем исполнять.
И что вы думаете, приняли решение отправить в Измаил 90 слесарей, из них 60 — из Калининграда, а 30 человек с завода 2-й пятилетки из Ленинграда. Потому что калининградские слесари только гайки умели закручивать, не тот уровень. Чтобы исправить дефекты, были нужны специалисты. Приехали они в Измаил, начали все исправлять.
Но, все равно, пришлось нам в Калининград снова отгружать формующие ванны. Поскольку масса волокнистая, ванна должна иметь гладкую поверхность, а если будут заусенцы на ванне, волокна будут цепляться. И вот они прислали ванны, мы обнаружили заусенцы, и пришлось отправить их обратно. На этот раз решили поехать на завод сами. Приехали я, Еременко и зампредседателя Черноморского Совнархоза и разъяснили людям, вы же поймите, что это для дела. Они нас слушали внимательно, мы прочитали целую лекцию, что им делать. Вот торцы, предположим, нарисованы на чертеже три треугольника, это шлифованная поверхность, а они отправили из-под резца. Ну, как уплотнение торца может работать, если там не гладкая поверхность?
В итоге все дефекты были исправлены и к новому году в 1967 г. мы пустили машину с первого раза. Представляете! И в течение года вышли на плановую мощность. По существу, эта машина до сих пор кормит комбинат, если бы не она, стоял бы комбинат как консервный завод, никому не нужный. Конечно, без хороших помощников не обошлось: Николай Силыч Еременко, Николай Никитович Коваль и Анатолий Владимирович Дубинкин были мне соратниками в этом деле.
Цех гофротары
Следующим этапом стал цех гофротары. Пустили мы КДМ, начали работать, но на картоне каши не сваришь, много не заработаешь. Как-то я узнал, что в Союз покупают 10 комплектных линий Мариус Мартин (Франция). Полностью укомплектованные цеха гофротары производительностью 60 млн. м2. Еду снова в Москву, хожу по кабинетам, убеждаю. В то время были важны сроки. Не хотели сначала давать, но я пообещал, что мы быстро установим. Также такое оборудование получили Красноярск, Архангельск, Астрахань, Майкоп, Кзыл-Орда.
Получили мы оборудование через полгода, а строители уже оставили площадку. Цеха под оборудование нет.
Поехал в Киев, рассказал, что упросил Москву дать нам оборудование, а цеха нет, можно ли строить цех хозспособом. Крик поднялся, опять, мол, я со своими идеями. Единственный, кто меня поддержал — министр Иван Иванович Грунянский. Нам для строительства нужны были балки, которые делали только на Кишиневском заводе. Я просил у Грунянского металл, цемент, щебень, самосвалы и т.д. И он все что нужно дал. Мы отправили материалы в Кишинев, но так как это был не плановый заказ (90 балок), они нам 5-6 отправят — и тишина. Приходилось каждые две недели ездить в Кишинев, ходить, просить, подгонять. Опять же — не поедешь с пустыми руками.
Таким вот образом, меньше чем за год, построили цех, установили и запустили в работу оборудование.
Интересный эпизод был в самом конце строительства. В начале 70-го, когда цех уже работал, зам. начальника Укрбумпрома Ремезов, говорит:
— Давай акт.
— Не могу, полы еще не готовы.
— Так ты же сам строишь.
— Тем более.
Было у меня, да и сейчас остается в характере, не принимать с недоделками. Короче, отстал он от меня. Где-то к концу мая мы доделали полы, оформили акт.
Вот такая вот история.
Записал Игорь Ткаленко, КиГ
Также в номере:
Бумагу везут!
Ну, за победу!
С крахмалом не шутят. Как правильно выбрать крахмал
Пятачок и все, все, все. Обзор рынка пятислойного гофрокартона и тары из него
Гофровидение. Обзор украинского рынка гофротары
